cap_power (cap_power) wrote,
cap_power
cap_power

КАЗАЧИЙ СПЕЦНАЗ В СОВЕТСКОМ ТЫЛУ (НОЯБРЬ 1942)

С мая 1942 года 17-й танковый казачий батальон, 1-я и 6-я сотни 600-го Донского казачьего батальона под командованием майора Ивана Кононова сражались на фронте в составе немецкой 3-й танковой армии под Великими Луками. Подразделения Кононова вели разведку или бросались на те участки, где была угроза прорыва красных.

Утром 22 ноября 1942 г. Кононов был вызван в штаб танковой армии, где получил следующий приказ: «Нашей авиацией установлено сильное движение обозов и артиллерии противника на запад перед фронтом армии. Есть предположение, что противник усиленно готовится к контрнаступлению. Необходимо сведения авиации уточнить наземной разведкой, в течение ближайших 3-х дней, т. е. 23, 24 и 25 ноября. Выполнение данной задачи поручено Вам».
Получив приказ, Кононов прибыл на место расположения своих подразделений. Вызвав командиров 1-й и 6-й сотен, Кононов посвятил их в данную ему задачу.
Командир 1-ой сотни, сотник Сидоров (бывший старший лейтенант Красной армии), выслушав Кононова, коротко ответил: «Сделаем, Батько». Командир 6-й сотни, хорунжий Денисенко, молча вытянулся.
Тут-же Кононов отдал им нижеследующий приказ:

1. Сегодня в 20.00 20 км южнее Великие Луки 1-я и 6-я сотни будут пропущены через линию фронта.
Задача:
а) Пройти в тыл противника на восток 20–25 км, на своем пути установить наличие укрепленных рубежей, расположение тыловых учреждений и штабов противника.
б) Установить цель большого движения автотранспорта и обозов противника.
в) Обязательно захватить пленных (достать «языков»).
2. Срок действий: начало 20.00 22.11.42, конец — 1.00 25.11.42.
Проходить при возвращении линию фронта на том же участке, где и выходили. При подходе к нашей линии дать три серии красных ракет.
3. 1-й и 6-й сотням действовать под командованием командира 1-й сотни.
В разведку отобрать по 60 человек из каждой сотни самых выносливых и подходящих для этой цели казаков.
Одеть красноармейские шапки со звездами, теплые ватные фуфайки и брюки; сверху белые халаты. Продовольствие — на 3 дня.
Вооружение: автоматы, ручные гранаты и на группу 10 чел. 1 ручной пулемет.
Никаких документов не брать.
4. В деревнях не ночевать и не делать привалов. Движение не по дорогам. В бой с крупными войсковыми частями противника не вступать.
5. Отобранных для разведки казаков хорошо проинструктировать.
6. В 17.00 сегодня всех отобранных казаков построить для осмотра мною.


Получив приказ, сотник Сидоров немедленно приступил к действиям. Отобранные люди были хорошо проинструктированы и подготовлены к выступлению. Командиры отдельных групп изучили местность на картах. В 17.00 отряд в 120 человек был выстроен для осмотра.
Осмотрев выстроенных казаков, Кононов сказал:
«Родные мои сыны! Сегодня вечером я вас отправляю в «гости к Еське Сталину». После визита через несколько дней жду вас с успехами. Будьте везде и всюду осторожны, внимательны, дисциплинированны, инициативны и смелы. Раненных и убитых не бросать. Если кто попадет в трудную и сложную обстановку, не теряться — такого в жизни нет положения, чтобы казак не вышел из него. Преданность и помощь один другому — наш основной казачий закон!
В добрый путь, мои славные орлы!»
Кононов, говоря с казаками, обычно всегда шутил, но и в шутке чувствовалось строгое безоговорочное приказание. Так было и теперь. В словах в «гости к Еське Сталину» чувствовалась шутка и строгий приказ.
В 20.00 22-го ноября 1942 г. отряд под командованием сотника Сидорова был пропущен через линию фронта.

* * *
Бывалые казаки были подобраны в разведку, да и бывалый командир вел их. Под самым носом советской обороны проползали казаки, как тени. Этому искусству много научились в кадровой, но еще больше, от рождения: от поколения в поколение передавалась, всасывалась к кровь казачья сноровка. Ни в какой академии ее не преподают, а лишь веками она вырабатывалась в этом, без конца воинствующем народе.

* * *
На следующий день в 7.00 в назначенном пункте собрались все отдельные группы. В одной группе было 2 человека легко ранены. Однако группа себя не обнаружила. Очевидно, из советских дзотов стреляли наугад, в темноту. Раненный в руку Севастьянов все время шутил над Солтыковым, раненным в мягкое место: «Эх, ты, казак, голову спрятал, а ж… забыл, вот тебе краснюки и влепили, по делу, стало быть». «А что руками размахался, молчал-бы уже — Аника-Воин», — парировал Солтыков.
Очутившись в глуши леса и среди сугробов снега, казаки чувствовали себя, как дома. Начались шутки и разговоры. Командиры отдельных групп доложили Сидорову обо всем замеченном на их пути. Сидоров приказал расположиться на отдых и сделать из веток деревьев шалаши. Сразу же была организованна круговая оборона. Выставлены часовые. 12 ручных пулеметов смотрели во все стороны от казачьего бивака.
Из менее уставших людей, по 5 человек в группе, была пущена в 4-х направлениях разведка. В 9.00 разведка вышла; им было приказано вернуться к 16.00. Все остальные отдохнули, подкрепились едой и обогрелись у костров. К 16.00 разведка вернулась. Одна из групп доставила 3-х пленных. Один был связной из штаба 46-й стрелковой дивизии. Связной вез приказание командиру саперного батальона. В приказании было указано о минировании на фронте одного участка. Пленный доложил, что штаб 46-й дивизии находится в лесу, в землянке, обнесенный в 3 ряда колючей проволокой. Проволока минирована, имеется только 4 прохода, штаб дивизии хорошо охраняется. Два других пленных, были шоферы из 27-й танковой бригады, везли бензин. Пленные шоферы сообщили: штаб 27-й танковой бригады находится в 400–500 метрах от штаба 46-й стрелковой дивизии, тоже хорошо охраняется (места штабов Сидоров уточнил на карте).
Остальные группы донесли, что дорога из Витебска на Великие Луки тщательно охраняется. Восточнее ее, в 150–200 м, строятся саперами дзоты. В тылу советского фронта много построено коллейных путей с тыла к фронту. Очевидно, каждый полк имеет коллейный путь. Все они охраняются слабыми патрулями. По этим дорогам изредка ходят машины — больше работает гужевой транспорт. Подводы ходят группами от 30-ти до 60-ти единиц. Везут на фронт продовольствие, огнеприпасы, обмундирование и людское пополнение.
Вечером 23.11.42 г., Сидоров решил атаковать советский транспорт следующий на фронт. Весь отряд выступил. По пути неожиданно были схвачены двое красноармейцев — конвоиры, которые гнали в совхоз им. Сталина, где находился корпусной Воентрибунал, красноармейца-дезертира. Узнав от пленных пароль, Сидоров решил немедленно захватить трибунал. В 23.00 достигли совхоза им. Сталина. Головной казачий дозор заметил у входа в совхоз часового. Сидоров приказал окружить совхоз. Подойдя небольшой группой казаков к часовому, ответив на пароль, Сидоров спросил: «Кто здесь ночует? Я старший лейтенант Громов, иду с ротой на фронт и хочу здесь переночевать». Увидев перед собой командира, красноармеец доложил: «Никто не ночует, товарищ командир. Здесь находится военный трибунал, сейчас, как раз, идет суд». Сидоров: «Да тут их наверное так много, что нам и переночевать негде будете. Часовой: «Да нет, что вы? Тут только наша охрана, да арестованных с полсотни, вот это и все. Все эти хаты пустые, тут не только ваша рота, а и добрый полк разместится». Как только он это сказал, Сидоров направил на него пистолет к сказал: «Если будешь кричать, застрелю на месте. Мы, казаки, воюем против Сталина и советской власти». «А чего я кричать буду? Дурак я, что-ли?» — сказал красноармеец. В это время казаки отобрали у него автомат и сняли пояс. Сидоров приказал ему следовать за собой и показать где находится охрана, где находится Трибунал и где сидят арестованные. Он все охотно исполнил.
Для захвата противника врасплох Сидоров выделил из отряда 3 группы: первой группе (во главе с ним) захватить суд; второй группе, во главе с унтер-офицером Перкун захватить охрану; третьей группе, во главе с хорунжим Денисенко, освободить арестованных. Все три группы должны были действовать одновременно, по условному знаку. «Наш пароль — «Москва», — сказал Сидоров, сейчас каждая группа должна приближаться к своей цели и, как только я зажгу пучок соломы, сразу приступайте к действиям. Стрелять запрещаю, применяйте холодное оружие. Действуйте ловко и без звука. Всех пленных сводить к дому, где идет суд».
Через несколько минут загорелась солома. Со своей группой Сидоров подошел к дому, где шел суд. Окружил дом. В доме окна были изнутри закрыты одеялами, в щели просачивался свет. С шестью казаками Сидоров прямо направился ко входу в дом. При входе в дом стояло двое часовых. (Внутри стояло еще двое). Сидоров быстро подошел к часовому и сказал: «Я старший лейтенант Громов, прибыл с приказаниями к прокурору». Часовые пропустили. В это время казаки направили на них автоматы и разоружили. Войдя в зал, Сидоров сразу скомандовал: «Руки вверх! Арестованные, ложись!» Автоматы были направлены на судей и часовых. Все они без звука выполнили команду. После разоружении Сидоров приказал всем снять пояса, расстегнуть брюки и держать их правой рукой, чтобы не упали, а левую руку заложить за голову и не разговаривать между собой. Все команды выполнялись четко.
Подсудимым, которых было 9 человек, Сидоров сказал: «Вы, друзья, именем народа освобождаетесь из под суда. Между собой не говорить. Следуйте за нами».

* * *
В это время, унтер-офицер Перкун со своей группой казаков подошел к дому, где беспечно спала охрана. У двери стоял дневальный, покуривая самокрутку. Укрывшись одним из домов Перкун приказал своим казакам незаметно подкрасться и окружить дом, а сам с пятью казаками вышел на дорогу и прямо направился к стоящему дневальному красноармейцу. Двое казаков спрятали под одежду свое оружие и сняли белые маскировочные халаты, Перкун и двое других казаков вели их вроде как под арестом, наставив на них автоматы. Как только вывернулись из-за угла дома, где стоял дневальный, Перкун сразу, обращаясь к последнему, спросил: «Товарищ боец, где здесь военный трибунал находится?» — «А вам чего надо?» — «Да вот двоих арестованных пригнали, велено мне их в трибунал сдать». — «Подожди-ка, сейчас». Красноармеец спустился с крыльца, подошел к Перкуну и указывая автоматом, сказал: «Вона, видишь, стоить хлев, как дойдешь до няго, сворачивай направо, пройдешь метров двести и увидишь большой дом, вот енто тибе и трибунал будя, зараз как раз там суд идет». — «Спасибо, товарищ, — поблагодарил его Перкун, — нам бы потом, как сдадим арестованных, переспать где-нибудь надо, не найдется ли у вас место для нас?» — «Не, у нас не буде, нас тута двадцать человек охраны, все в одном доме спим. Вы лучше на обратном пути зайдите к нашему лейтенанту, он вас определит. Он тута с нами в одном доме спит». В это время Перкун достал сигарету и попросил у него прикурить. Красноармеец повесил на плечо автомат и стал искать в карманах спички. Перкун подал знак и казак, стоявший позади красноармейца, сдернул с него автомат. Перкун, наставив на него свой автомат, приказал: «Ни звука, застрелю на месте!» Тот молча повиновался.
Узнав от пленного, что лейтенант спит в отдельной комнате, Перкун подошел к окну и тихонько постучал. «В чем дело?» — «Товарищ лейтенант, вас прокурор вызывает». Через минуту в дверях показался лейтенант застегивающий на ходу мундир. Перкун наставил на него автомат: «Ни звука». Двое казаков, стоявших по обе стороны двери, схватили его под руки. Зайдя с казаками в коридор, Перкун осторожно приоткрыл дверь. В большой комнате горел свет. На нарах, в одном белье, слали красноармейцы. Все оружие было аккуратно сложено у стены. Быстро войдя в комнату вместе с казаками и заслонив собой оружие, Перкун скомандовал: «Встать, руки вверх! Кто произнесет лишь одно слово, застрелю на месте. Быстро одевайтесь!» Перепуганные красноармейцы молча исполнили приказание. Забрав оружие и построив пленных, казаки повели их к дому, где шел суд.

* * *
В это же время третья группа казаков, под командованием хорунжего Денисенко, подошла к дому, который служил тюрьмой. В отдельных комнатах сидели приговоренные к расстрелу; осужденные в штрафные батальоны сидели вместе со всеми другими.
Подкравшись к тюрьме, Денисенко увидел, что она окружена забором и колючей проволокой. У ворот стоял часовой. Денисенко снял с себя белый халат и велел сделать то же двум казакам. Затем приказал вести его, как арестованного, в тюрьму. Всем остальным казакам велел подкрасться со всех сторон и окружить тюрьму. Спрятав оружие, Денисенко, сопровождаемый двумя казаками с наставленными на него автоматами, прямо по дороге пошел к стоящему у ворот тюрьмы часовому. Часовой увидел обычную картину — ведут из под суда приговоренного. Подойдя к часовому вплотную все трое направили на него оружие.
Взятый в плен часовой сказал, что внутри дома, в коридоре у двери есть еще двое часовых. В это время вся группа Денисенко вплотную окружила тюрьму. Взяв с собой четырех казаков Денисенко вошел во двор тюрьмы и направился в дом. Распахнув дверь, сразу скомандовал: «Руки вверх!»
Часовые, увидев направленные на них пять автоматов молча исполнили приказание. Забрав у них оружие, Денисенко приказал им открыть дверь, где сидели заключенные. Обращаясь к заключенным Денисенко сказал: «Дорогие братья! Мы, казаки, боремся против советской власти. Именем народа вы освобождаетесь. Следуйте за нами».

* * *
В течении одного часа все группы собрались в назначенном месте.
Среди освобожденных из тюрьмы красноармейцев, было трое командиров. Один из них капитан, Василий Иванович Леонтьев. Капитан Леонтьев в одном из горячих боев под Великими Луками застрелил своего комиссара, который постоянно мешал ему командовать батальоном. Военный Трибунал за этот поступок приговорил капитана Леонтьева к расстрелу.
Сидоров назначил капитана Леонтьева командиром взвода, который был тут же создан из освобожденных красноармейцев.
Окончив эту операцию, Сидоров ушел в глубину леса на 10 км в сторону фронта. На другой день пополудни напал на обоз 10-й стрелковой дивизии. 60 повозок с огнеприпасами и продовольствием сжег. 22 человека взял в плен. В этом бою было убито 5 казаков и 8 ранено, в том числе и хорунжий Денисенко. Убито красноармейцев более тридцати. Убитых казаков и красноармейцев похоронили в глуши леса.
Ночью того же дня, Сидоров двинулся к линии фронта. Через густой лес, подойдя вплотную к передовой позиции красных, Сидоров разделил отряд на 5 отдельных групп. Каждая группа должна была переходить фронт на намеченном для нее участке. Сам Сидоров остался с группой, которая охраняла пленных, причем взвод капитана Леонтьева, получив оружие помогал ей в этом.
По замыслу Сидорова каждая группа должна была занимать назначенные дзоты красных самостоятельно. Последнее было сделано с необыкновенной ловкостью и хитростью и явилось совершенной неожиданностью для красных. Смелый, доходящий до дерзости, поступок Сидорова, удивлял впоследствии командование немецкого центрального фронта, который пересказывался сотни роз солдатами и офицерами немецкой танковой армии, оборонявших участок фронта под Великими Луками.
В 21.00 24.11.42 все 5 групп подошли к намеченным советским дзотам. Перед этим три казака, посланные для добычи языка, привели красноармейца, который, будучи связным, шел на передовую с приказанием из штаба своей части.
Узнав от пленного пароль и все подробности расположения советской передовой. Сидоров уже больше не сомневался в успехе.
Приказав пленному связному вести прямо к дзоту, в котором находился командир батальона (несколько дзотов было на отшибе у самого леса и очень удобны для захвата врасплох), Сидоров с группой казаков подошел к дзоту. Буквально в течении пяти минут дзот оказался в руках казаков. Пытавшегося сопротивляться комиссара батальона казаки прикончили холодным оружием.
Командиру батальона было приказано позвонить по телефону своим командирам рот и приказать им приготовиться для отхода в тыл, т. к. пришла смена и батальон идет на отдых. Последний в испуге, со сна, не понимая еще хорошо в чем дело, исполнил приказание под угрозой немедленно быть заколотым казачьими штыками.
Все намеченные советские дзоты были заняты казаками без единого выстрела и лишь в совсем незначительной степени пришлось применить холодное оружие. Советское командование узнало о постигшем их несчастье слишком поздно.
В 2.30. 25.11.42 перед немецким фронтом появились серии красных ранет. Советская артиллерия открыла ураганный огонь. Немецкая артиллерия немедленно ответила. У самой немецкой обороны Сидоров отпустил всех красноармейцев, взятых в плен из дзотов, сказав им, чтобы они вернувшись в свою часть и рассказали всем о том, что на немецкой стороне организуется Русская Народная Освободительная армия, которая в союзе с немцами борется против Сталина.
«Идите, дорогие друзья, — сказал им Сидоров, — и в следующий раз приходите уже сами со своим оружием и со своими друзьями к нам. Мы вас примем в ряды Освободительной армии, как родных братьев». Красноармейцы не желали идти обратно, но Сидоров им сказал, чти если они искренне желают помочь Освободительному движению, то они могут это сделать лучше, если вернутся назад, в ряды Красной армии и будут везде и всюду рассказывать обо всем ими услышанном от казаков. Красноармейцы, один за другим, гуськом потянулись к советскому фронту. Это шла живая пропаганда Освободительной борьбы, рожденная на поле боя, которая была несравненно сильнее всякой другой, печатающейся на листах бумаги.
Вскоре в темноте раздались оклики казачьих пикетов: «Кто идет?»
— «Ростов» — отвечали казаки.

* * *
25.11.42 в 10.00 в землянке, отдавая честь, вытянувшись стоял командир 1-й сотни 600-го Донского казачьего батальона сотник Сидоров. К нему подошел Кононов и сказал: «Садитесь и подробно расскажите о выполнении задачи». Присутствующие немецкие офицеры с явным восхищением слушали доклад казачьего сотника.
В результате своих действий казачья разведка, выполнив боевое задание, вернулась со следующими трофеями: взят в плен советский Военный Трибунал Уральского стрелкового корпуса — 5 чел.; охрана Военного Трибунала и тюрьмы — 21 чел., из них 1 лейтенант и 3 сержанта; 1 связной 46-й стрелковой дивизии; 2 шофера 27-й танковой бригады. Освобожденных непосредственно из под суда — 9 чел.; освобожденных из тюрьмы — 32 чел., из них 3 офицера; 22 чел. из охраны обоза 105-й советской стрелковой дивизии, из них 1 старшина и 2 сержанта. 35 чел. взятых в плен, при переходе советской обороны были отпущены Сидоровым; 3 офицера взяты с собой; 27 автоматов, 5 ручных пулеметов и 9 пистолетов стали так-же добычей казаков. Тяжелые пулеметы и другие виды оружия Сидоров приказал не брать, а лишь привести в негодность.
Выслушав доклад Сидорова, Кононов приказал всех казаков — участников разведки — накормить и отпустить на отдых, в том числе и всех приведенных с собой красноармейцев. Членов Военного Трибунала представить немедленно ему. Через несколько минут члены Трибунала, коротко допрошенные Кононовым, были направлены дальше в военный штаб. В 11.00 все казаки, участвовавшие в разведке, и пришедшие с ними красноармейцы были, по приказу Кононова, построены (пленные выстроены отдельно). Взвод капитана Леонтьева — в центре. Обращаясь к казакам, Кононов сказал:
«Мои славные сыны! Я бесконечно рад видеть вас живыми и здоровыми. Я не нахожу слов, чтобы выразить вам свою благодарность. Вы своими действиями умножили казачью славу к доказали преданность Освободительной борьбе. В этом наша сила и радость. Я всех вас, до единого, награждаю восточными орденами «За отвагу» (Бронзовая медаль с мечами). Вечная вам слава, мои герои!»
Затем, обратившись к капитану Леонтьеву и его солдатам, Кононов сказал:
«Дорогой капитан Леонтьев! Я сердечно рад видеть вас и всех ваших воинов. Мои сыны-казаки спасли вам жизнь. А кто и за что хотел отнять у вас эту жизнь?! Я знаю кто и знаю за что, капитан. Случай с вами подтверждает, что боевые командиры Красной армии являются игрушкой политических преступников, предательским образом захвативших власть на нашей Родине. Они хозяева на сегодняшний день. Когда вы, как командир батальона, хотели показать, что вы хозяин своего батальона, а не какой-то политический болтун-комиссар, то за это вас «хозяева» приговорили к расстрелу. Почему это? Да потому, что Сталин и вся его свора видят, что народ, благодаря войне, начинает подымать голову и чувствовать себя истинным хозяином своей Отчизны. Вы подняли руку на сталинского опричника, на представителя власти в вашем батальоне и за это должны были поплатиться жизнью. А что, если бы вы застрелили не комиссара, а строевого командира, который бы, подобно комиссару, не подчинился бы вашему приказу? Я думаю, что наверняка получили бы за это похвалу, как за «сохранение дисциплины» — не правда ли? А почему это? Да потому, что любой строевой командир, подобно вам, является игрушкой в руках сталинской власти. Такая-же участь может постигнуть каждого человека в Советском Союзе, кто бы он ни был — простой боец, или генерал. Двести миллионов рабов в руках Сталина и разве ему жалко будет, если застрелят какого-то раба? Другое дело, если застрелят опричника в лице комиссара или работника НКВД. Тут Сталин, не из жалости, а из-за необходимости заботится о них, ибо на них и власть его держится. Сталин отдаст приказ расстрелять любого, поднявшего руку на одного из его опричников. Вот, капитан Леонтьев, я думаю, что я достаточно понятно сказал и вам и другим, против кого и за что я и мои казаки воюем.
Поздравляю вас с обретенной свободой и правом на борьбу в наших рядах за свободу нашей дорогой Родины — России!»
Затем Кононов подошел к капитану Леонтьеву и крепко пожал ему руку, а так-же и всем бойцам его взвода. Потом, повернувшись к выстроенным пленным красноармейцам, Кононов сказал:
«Дорогие братья! Мои казаки взяли вас в плен с боем. Я знаю в силу чего вы и все другие воины Красной армии защищают советскую власть — в силу террора и обмана. Сейчас вы освобождены от террора и вам ясен обман сталинской власти, но я не хочу принуждать вас идти служить в наши ряды, а поэтому освобождаю вас всех и вы можете вернуться, если желаете, в ряды Красной армии. Мы вас пропустим через линию фронта. Если кто-нибудь из вас желает остаться на этой стороне и присоединиться к гражданскому населению, тем будут выданы специальные документы».
После этих слов Кононова пленные красноармейцы подняли шум и стали кричать: «Не пойдем к кровопийце-Сталину! Не пойдем в гражданку! Мы такие-же как и вы казаки! Батько, прими нас в казаки!»
Тогда Кононов, успокоив их сказал:
«Ну, раз так, мои родные, поздравляю вас всех с обретенной свободой и правом на борьбу в наших рядах за свободу Отчизны!»
Кононов подошел к каждому красноармейцу и крепко пожал руку. Последние, взбудораженные от радости, поломали строй, обступили Кононова, подхватили его на руки и начали «качать». Улыбающийся Кононов не сопротивлялся. Присутствующим немецким офицерам и солдатам вся эта картина казалась никогда невиданным ранее, непонятным сном.
25-го декабря 1942 года 1-я и 6-я сотни 600-го казачьего Донского батальона, с пополнением в своих рядах, вернулись в г. Могилев.

Из книги: Черкассов К.С. Генерал Кононов. Том I., 1963
Tags: КОНР, РОА, военные мемуары, генерал Кононов, казаки Вермахта, операция в советском тылу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments